Евгений Гутарович: когда техника не выдерживает…

пт, 24/04/2015 - 11:56

Велосипедисты, как известно, рано открывают сезон. Вот и белорус Евгений ГУТАРОВИЧ, нынче представляющий французскую команду Bretagne-Sеchе Environnement, первые гонки проехал ещё в конце января.

А к этому моменту их набралось уже больше двадцати. При этом минчанин успел одержать три виктории и несколько раз финишировал в тройке. Замкнул оную и на старейшей из фламандских классик — Scheldeprijs, которая проводилась в Бельгии в 103-й раз. Особую ценность, что подтвердил и Евгений, этому успеху придаёт тот факт, что она слывёт неофициальным чемпионатом мира среди спринтеров.

— Действительно, на эту весеннюю однодневку всегда приезжают если не все, так большинство финишёров. В этот раз не было троих: британца Марка Кэвендиша и немцев Андре Грайпеля, Марселя Киттеля.

— Вы, как всегда, настраивались на победу?

— Да, но, к сожалению, на последних 700 метрах у меня случилась небольшая поломка: на левой туфле оторвалась защёлка после того, как кто-то из соперников заехал в неё колесом. Было видно, что я финишировал больше на правую ногу. Кроме того, долго не мог выбраться из гущи, чтобы начать спринт. И лишь за 100 метров мне это удалось, где обогнал несколько человек и в итоге стал третьим.

— По идее кто-то из одноклубников должен был вывезти вас на удачную позицию для спурта…

— По ходу гонки команда мне по мере возможности помогала и на последних кругах старалась вывезти вперёд. Но на финише я уже сам разбирался. Мне так удобнее. Потому что лучше ребят знаю, какой маневр когда предпринять.

— Уступив лишь главному фавориту норвежцу Александру Кристоффу и бельгийцу Эдварду Теунсу, остались довольны?

— Всегда, конечно, хочется большего. Тем более третьим я уже дважды заезжал на этой классике, а вообще стартовал в ней, наверное, в пятый раз. Но я остался доволен своей формой, которую набрал в Беларуси, где накануне провёл восемь тренировочных дней. Ребята с моей велобазы в Минске должны были уезжать на сбор, но ради меня остались. Их жертва оказалась не напрасной, чему был очень рад.

— А как вам удалось избежать завала, который случился на последних метрах?

— Я буквально за 50 метров до этого выехал вперёд и услышал, как чуть ли не сразу за моей спиной ребята начали падать. К сожалению, в спринте такое нередко случается. А вообще, мне нравится эта гонка. Она несколько необычная. Так как проводится на плоском рельефе, в пелетоне довольно долго царит спокойствие. В конце на кругах есть сектор брусчатки. Но в итоге всё сводится к спринту. По сути, это основная проверка перед одним из Монументов велоспорта — «Париж — Рубе».

— Вернувшись во Францию, вы вместе с одноклубниками выезжали на трассу последнего…

— Да, важно было вспомнить её и проверить готовность велосипедов, колёс, трубок… За два дня мы проехали практически все сектора брусчатки. Обе тренировки мой инвентарь выдержал без проблем — я даже проколов избежал. И нога шла отлично. Так здорово я ещё никогда на своей любимой гонке себя не чувствовал. И всё благодаря хорошей работе в Минске. За ту неделю мы накатали почти 30 часов, что как раз и требовалось перед «Париж – Рубе».

— Но в Беларуси нет брусчатых дорог…

— Зато погода создавала не меньшие сложности.

— Ещё за четыре дня до этой классики отдельные сектора брусчатки буквально тонули в лужах…

— Да, мы знали об этом. Но когда просматривали их сами, они уже высохли. Правда, на траншее Аренберга после того, как она постояла в воде, начала активно расти трава, сделавшая её очень скользкой. Но во время гонки этого уже не чувствовалось, потому что множество машин, проехавших перед пелетоном, стесали всю зелень.

— К сожалению, завершить эту королеву весенних классик вам не удалось. Судя по всему, не выдержала техника?

— Да. Ведь одно дело тренировка. И совсем другое сама гонка, в которой нередко действуешь на уровне паники, только бы поскорее пролететь эти жуткие участки и выскочить на нормальный асфальт. И в этой суете не всегда успеваешь рассмотреть, куда пускаешь колесо, тем более что и перед тобой едет несколько гонщиков. То есть получается, что на брусчатке иногда действуешь почти вслепую. И так случилось, что метров за 300 до конца траншеи Аренберга я пробил переднее колесо. Заменить его сразу не представлялось возможным. Поэтому надеялся дотянуть до конца сектора, где стояли ассистенты с запасными. Но на этом жестоком участке, где уровень между булыжниками достигает 5 — 7 см, мой карбон просто не выдержал — лопнул. Я перелетел через руль и вынужден был добираться до конца траншеи бегом. Во время падения поломал ещё и ручку переключения передач. То есть нужно было менять не только колесо. Но тут выяснилось, что на траншее в мой запасной велосипед какой-то фанат всунул флаг и отломал вилку. И он тоже стал непригодным. У меня не осталось никаких шансов.

— Обидно было до слёз?

— Конечно, ведь ехал в первой группе и отлично себя чувствовал. Незадолго до этого у меня был прокол колеса, как и у словака Петера Сагана. Благодаря его команде мы и догнали лидеров. На траншее он ехал уже 10 — 15-м, а я — в третьем десятке. То есть позиция у меня была очень хорошая, и очередная замена колеса не повлияла бы на дальнейший ход борьбы. Но я лишился велосипеда. А до финиша оставалось километров 80…

— Эту классику называют ещё северным адом. Она оправдывала такой имидж?

— Вы, наверное, видели фотку, запечатлевшую, как я выбегал из траншеи Аренберга. И остальные спортсмены напоминали таких же трубочистов. Вместе с тем северный ад предполагает жуткий холод, от которого нынче мы были избавлены. Напротив, было даже жарковато. С другой стороны, я себя очень хорошо чувствовал. Проехав 180 км и сойдя на втором пункте питания, я не чувствовал сильной усталости, то есть сил осталось вагон. Я хотел и готов был хотя бы просто доехать до финиша свою любимую гонку, которая для меня очень важна, но, увы…

— А нельзя было сесть на велосипед кого-то из одноклубников?

— Я так и сделал после того, как упал второй раз и полностью руль сломал. Видя безвыходность ситуации, механик предложил взять запасной велосипед Жан-Люка Перешёна. Но буквально через 3 — 4 км спортивный директор, извинившись, сказал, что он может пригодиться самому Жан-Люку, ехавшему в отрыве и продолжавшему борьбу. Я же из неё уже был выключен. Поэтому пришлось проглотить подступивший к горлу горький ком и сесть в машину.

— Судя по всему, вы сошли вскоре после злополучного переезда, где едва не случилась трагедия?

— Это был следующий переезд после траншеи, который я уже один проезжал, потому что слишком много потерял на замене инвентаря и вынужден был догонять основную группу.

— На ваш взгляд, чем можно объяснить такую беспечность гонщиков?

— Мне она тоже непонятна. Спортсмены не должны так бездумно рисковать. Жизнь важнее. У каждого из нас есть родители, у большинства уже свои семьи, о которых мы должны помнить. Тем более что сейчас комиссары идут нам навстречу. Если на пути пелетона встречается препятствие, которое делит его на две части, первую группу потом останавливают. Хотя согласно регламенту соревнований, если ты застрял на переезде в связи с прохождением поезда — это твои проблемы. Но понимая, что многие гонщики готовы на всё пойти ради победы, что и показал этот случай на «Париж — Рубэ», где полгруппы пересекала пути, несмотря на горящий красный сигнал светофора и опущенный шлагбаум, комиссары стараются создать равные условия для всех.

— В марте вы ехали многодневку из календаря того же Мирового тура «Париж — Ницца». И там на спринтерских этапах скромно финишировали во втором десятке. Ещё не были готовы?

— Просто накануне у меня возникли проблемы со здоровьем. Видимо, из Габона я привёз некую бактерию, которая спровоцировала гастрит. Из-за сильных болей в желудке я не мог спать ночами. И к «Парижу — Ницце» полностью не восстановился. Но команде нужен был спринтер на гонку, поэтому пришлось ехать. Хотя моя форма оставляла желать лучшего: гематокрит перед стартом был 38,8, тогда как обычно на соревнованиях — в районе сорока трёх. Естественно, далась мне эта многодневка очень тяжело. Я её даже не закончил — сошёл на предпоследнем этапе, который в любом случае ничего не предвещал, как и финальная горная разделка.

— В Габоне на многодневке первой категории Tropicale Amissa Bongo вы записали в актив три виктории…

— Хотя начало её получилось довольно драматичным. В первый день у меня велосипед сломался, поэтому последние 100 метров просто катился и оказался лишь седьмым. Назавтра мы потерялись с одноклубником, после чего я вторым финишировал. Но затем всё пошло как по маслу, что вылилось в три победы подряд. Впервые эту непростую многодневку я ехал в 2009 году. С тех пор её уровень значительно поднялся. Нынче нас селили уже в нормальные гостиницы. И кормили неплохо: не только макароны и сомнительного качества курицу предлагали, но и рис, какие-то овощи. Душ, правда, принимать нужно было по-прежнему с закрытым ртом. И воду пить исключительно из бутылок, но ничего страшного в этом не вижу.

— И ваши дальнейшие планы?

— В ближайшие дни стартую в «Туре Турции». На «Джиро д’Италию» наша команда приглашение не получила, а вот «Тур Франции» поедем. Но пока состав неизвестен, он определится только в июне.

Елена ДАНИЛЬЧЕНКО, Спортивная панорама